Журнал "Сестра"

Духовное наследие

О ЖИЗНИ КАК О ПУТИ К БОГУ

«Жизнь» – уникальное в своем роде произведение в творчестве Н.В.Гоголя. Это единственное у него стихотворение в прозе. К тому же здесь Гоголь выступает одновременно и как поэт, и как будущий духовный писатель.

Вообще Гоголя нередко называют поэтом. Например, В.Г.Белинский писал: «Гоголь – поэт, поэт жизни действительной», «из современных писателей никого не можно назвать поэтом с большей уверенностию и нимало не задумываясь, как г. Гоголя»[1]. Имеется в виду, что Гоголь не только ярко и реалистично изображает характеры людей и увлекательные коллизии их судеб, но и способен силой вдохновения возвыситься над реалиями «приземленной» жизни и обозревать всё происходящее как бы с высоты «орлиного полета». Он умеет видеть высший смысл в обыденных событиях и открывать этот смысл читателю, который, прочитав гоголевские творения, может по-другому увидеть на мир, находя поэзию в повседневности.

Гоголь и сам отмечал, что поэт может путем озарения видеть сразу все стороны предмета – «путем поэтического постигновенья и орлиного соображенья вещей, не обхватываемых взглядом простого человека»[2]. Эти слова вспоминаются, когда читаешь его небольшую поэтичную зарисовку под названием «Жизнь». Буквально на двух страницах в символической форме передан взгляд христианина на место и роль христианства в истории.

Вокруг Средиземного моря стоят во всем великолепии и величии древние цивилизации. Они застыли, как будто пришли на Страшный суд. Каждый народ высказывает свою главную мысль о жизни, словно предъявляет свое право на то, чтобы занять место в вечности. И, наконец, произошло событие, которое поколебало спокойствие и уверенность всех этих, казалось бы, незыблемых царств:

«В деревянных яслях лежит младенец; над ним склонилась непорочная мать и глядит на него исполненными слез очами; над ним высоко в небе стоит звезда и весь мир осияла чудным светом»[3].

«Жизнь» – одно из ранних произведений Гоголя. Оно было впервые опубликовано в сборнике «Арабески» в 1835 году и датировано автором 1831 годом. Духовные сочинения в творчестве Гоголя («Выбранные места из переписки с друзьями», «Размышления о Божественной литургии» и другие) появятся гораздо позже. Но уже в начале своей блестящей литературной судьбы, будучи известным всей читающей публике автором «Вечеров на хуторе близ Диканьки», 22-летний Гоголь серьезно задумывался о месте и значении религии в жизни человечества и стремился к духовному осмыслению истории.

Таким образом, это произведение стало если не началом, то преддверием его духовной прозы. Хотя саму по себе «Жизнь», являющуюся преимущественно поэтическим, а не духовным сочинением, еще нельзя вполне причислить к духовной прозе Гоголя, но в этом произведении, тем не менее, заложен ее исток. Это стихотворение в прозе соединяет философский взгляд на мир и художественную образность. Читатель как будто видит вживе те образы древнего мира, которые всего несколькими точными словами изобразил автор. И в то же время, познакомившись с этим поэтичным творением Гоголя, читатель еще раз (или впервые) задумывается о пути человечества к Богу – пути, который продолжается тысячелетиями, но для каждого человека начинается заново.

Ирина Монахова

*   *   *

Н.В.Гоголь

ЖИЗНЬ

Бедному сыну пустыни снился сон:

Лежит и расстилается великое Средиземное море, и с трех разных сторон глядят в него: палящие берега Африки с тонкими пальмами, сирийские голые пустыни и многолюдный, весь изрытый морем берег Европы.

Стоит в углу над неподвижным морем древний Египет. Пирамида над пирамидою; граниты глядят серыми очами, обтесанные в сфинксов; идут бесчисленные ступени. Стоит он величавый, питаемый великим Нилом, весь убранный таинственными знаками и священными зверями. Стоит и неподвижен, как очарованный, как мумия, несокрушимая тлением.

Раскинула вольные колонии веселая Греция. Кишат на Средиземном море острова, потопленные зелеными рощами; кинамон, виноградные лозы, смоковницы помавают облитыми медом ветвями; колонны, белые, как перси девы, круглятся в роскошном мраке древесном; мрамор страстный дышит, зажженный чудным резцом, и стыдливо любуется своею прекрасною наготою; увитая гроздиями, с тирсами и чашами в руках, она остановилась в шумной пляске. Жрицы молодые и стройные с разметанными кудрями вдохновенно вонзили свои черные очи. Тростник, связанный в цевницу, тимпаны, мусикийские орудия мелькают, перевитые плю­щом. Корабли как мухи толпятся близ Родоса и Корциры, подставляя сладострастно выгибающийся флаг дыханию ветра. И все стоит неподвижно, как бы в ока­менелом величии.

Стоит и распростирается железный Рим, устремляя лес копий и сверкая грозною сталью мечей, вперив на всё завистливые очи и протянув свою жилистую десницу. Но он неподвижен, как и всё, и не тронется львиными членами.

Весь воздух небесного океана висел сжатый и душный. Великое Средиземное море не шелохнет, как будто бы царства предстали все на Страшный суд перед кончиною мира.

И говорит Египет, помавая тонкими пальмами, жилицами его равнин, и устремляя иглы своих обелисков: «Народы, слушайте! я один постиг и проник тайну жизни и тайну человека. Всё тлен. Низки искусства, жалки наслаждения, еще жалче слава и подвиги. Смерть, смерть властвует над миром и человеком! Всё пожирает смерть, всё живет для смерти. Далеко, далеко до воскресения, да и будет ли когда воскресение. Прочь желания и наслаждения! Выше строй пирамиду, бедный человек, чтобы хоть сколько-нибудь продлить свое бедное существование».

И говорит ясный, как небо, как утро, как юность, светлый мир греков, и, казалось, вместо слов слышалось дыхание цевницы: «Жизнь сотворена для жизни. Развивай жизнь свою и развивай вместе с нею ее наслаждения. Всё неси ему. Гляди, как выпукло и прекрасно всё в природе, как дышит всё согласием. Всё в мире; всё, чем ни владеют боги, всё в нем; умей находить его. Наслаждайся, богоподобный и гордый обладатель мира; венчай дубом и лавром прекрасное чело свое! мчись на колеснице, проворно правя конями, на блистательных играх! Далее корысть и жадность от вольной и гордой души! Резец, палитра и цевница созданы быть властителями мира, а властительницею их – красота. Увивай плющом и гроздием свою благовонную главу и прекрасную главу стыдливой подруги. Жизнь создана для жизни, для наслаждения – умей быть достойным наслаждения!»

И говорит покрытый железом Рим, потрясая блестящим лесом копий: «Я постигнул тайну жизни человека. Низко спокойствие для человека; оно уничтожает его в самом себе. Мал для души размер искусств и наслаждений. Наслаждение в гигантском желании. Презренна жизнь народов и человека без громких подвигов. Славы, славы жаждай, человек! В порыве нерассказанного веселия, оглушенный звуком железа, несись на сомкнутых щитах бранноносных легионов! Слышишь ли, как у ног твоих собрался весь мир и, потрясая копьями, слился в одно восклицание? Слышишь ли, как твое имя замирает страхом на устах племен, живущих на краю мира? Всё, что ни объемлет взор твой, наполняй своим именем. Стремись вечно: нет границ миру – нет границ и желанию. Дикий и суровый, далее и да­лее захватывай мир – ты завоюешь наконец небо».

Но остановился Рим и вперил орлиные очи свои на восток. К востоку обратила и Греция свои влажные от наслаждения, прекрасные очи; к востоку обратил Египет свои мутные, бесцветные очи.

Камениста земля; презренен народ; немноголюдная весь прислонилася к обнаженным холмам, изредка, неровно оттененным иссохшею смоковницею. За низкою и ветхою оградою стоит ослица. В деревянных яслях лежит младенец; над ним склонилась непорочная мать и глядит на него исполненными слез очами; над ним высоко в небе стоит звезда и весь мир осияла чудным светом.

Задумался древний Египет, увитый иероглифами, понижая ниже свои пирамиды; беспокойно глянула прекрасная Греция; опустил очи Рим на железные свои копья; приникла ухом великая Азия с народами-пастырями; нагнулся Арарат, древний прапращур земли...

1831 г.